Мы в войнушку не играли

Мне,  как  и  многим  другим  советским  людям,  ни  разу  в  жизни  не  довелось  обратиться  к  родному  человеку  со  словом  « папа».  Я  не  помню  отца, который  погиб в  1941  году.  Я  родилась  через  неделю  как  папу   призвали на  службу.   Это произошло в  феврале  1940 года. Мой  брат  Юра,  который  старше  меня  на  четыре  года,  запомнил папу,  когда  он  уезжал  на  службу,  что  тот  садился  в  кошевую,  в  дохе (  зимнее  пальто ).  До  службы  в  армию,  папа  работал  учителем в  селе  Бешпельтир  Чемальского  района.   На  службу  папа  попал в город Ижевск, в полковую школу, где прослужил один год.  Когда  началась война,  сразу  попал  на  фронт. В  июне  1941  года  пришло   последнее  письмо  от  отца, он  писал»…движемся на  запад,  ожидаем  встречу  с  врагом…»  Потом  был  бой,  из  которого   отец  не  вернулся.   Только в  1947 году нам  принесли  справку из  военкомата, в которой  было  сказано, что боец Тантыбаров Николай  Макарович  пропал  без  вести.  Маме  было  трудно одной с двумя  детьми и нас  военкомат  перевез в Ыныргу  к  бабушке и дедушке. Они  были колхозниками   и  им  выделили 22 сотки земли для  огорода, нам это  помогло выжить.  Дед  у  нас  умер,  бабушка  ослепла.  Мама  работала одна, сначала в  инвалидной  артели, затем пошла  работать  на  животноводство  ветеринаром. Обслуживала  12  колхозов, работа  была  тяжелая,  скот  был  бруцеллезным, кровь  брали  каждые  20  дней.  А мне,  маленькой,  приходилось  мыть  пробирки, после  крови, помню,  ставили   бачки  полные  пробирок  отработанные  от  сыворотки с  кровью. Я  резала  пальцы  рук,  но  все  делала  как  требовали.  С  тех  пор,  стали  болеть  кости.  Мама от  бруцеллеза  лечилась  два  раза  в  санатории.

Маленькие,  мы с братом , какое-то время были в детском саду, если  можно  было так  назвать это заведение, но потом брат наотрез  отказался  ходить туда, из-за того, что там сильно пахло  мочей.  Тогда  мама стала нас  закрывать на  замок без  ключа, что- бы  мы   не могли выйти из дома. И я запомнила, как к нам заходили  какие-то люди, когда мы были одни дома, рылись  у нас в ящике, из подпола вынесли картошку, и  брат Юра боялся сказать маме про этих людей. И началось самое  трудное  время для нас, пришлось покупать на  довоенные  мамины  вещи  картошку. Потом   пропала  корова,  и маме  пришлось  покупать другую корову.  Папины  вещи  не  трогали, помню,  его  вещи всегда аккуратно висели: моржовая шубка, костюм, рубашки. Так, папины вещи  провисели много лет после войны .Их  бережно хранили.

Раз у нас была корова, то мы сдавали налог на молоко. Молоко на молочный завод носил брат Юра, потом стала носить я. Нужно было сдать 300 литров молока. Тогда налог был почти на всю сельхозпродукцию, даже приходилось  сдавать  шкуры  коров, свиней.

Кто не работал  в  колхозе, обложили  налогом на  землю. Помню, жила одна женщина с четырьмя детьми, у нее  отобрали  огород и  стояла  одинокая  избушка. По-видимому,  мать  работать не могла, а дети  были  малые,  куда  потом они девались, не помню.

Запомнилось мне, как я ходила в школу  через  огород  бабушки  Андрияновны, жила тогда такая бабушка в Ынырге. Это  был  не  огород, а  какой-то парк.  На усадьбе Андрияновны  стояли  высокие  пихты,  кусты  акации, много  цветов, там же был  ключ  со  светлой  водой. На  праздники  там  делали  качели  и вся деревня  собиралась там. Сначала  качались  взрослые, а потом  мы  дети. Но когда  Андрияновну  обложили  налогом на землю, она  выгородила  свою  избушку, и  сидела  на  крыльце сама, а рядом собака. Красота закончилась,  кто-то спилил  пихты, скот объел кусты, ключ  обмелел, цветы  больше не росли.

По реке Саракокше  каждую  весну  сплавляли  лес,  толстенные  бревна  плыли  сплошь, по всей  реке. Рабочие, баграми выталкивали из  кустов  застрявшие  бревна,  стоя  по  горло  в  ледяной  воде. Мой брат и его ровесники, тоже  бегали на речку,  ловили  тонкие  лесинки,  вытягивали  из  воды  на  берег и  выкладывали их  кострами, а  потом  все  лето  таскали  их  домой. Зимой  пилили на  дрова. Помню, как меня  ругали, что я не пилю, а  тащусь за пилой. Мальчишки  еще  умудрялись  кататься  на  сплавных  бревнах, было  страшно  смотреть на  такое  зрелище, но  никто не утонул. Видимо их  хранила  какая-то  сила.  День Победы  помню  смутно, но помню хорошо, как в деревню  вернулся  первый  фронтовик  Андриянов.  Помню, как  пригнали  лошадей с войны, лошади все были в гнойных ранах, и  мама лечила этих лошадей. Зрелище было страшное, кони были больные, худые, потом их долго откармливали овсом, а когда кони поправились, то  их  использовали  на колхозных работах.

Брат Юра закончил  6 классов, пошел  работать  в колхоз, там  и работал до армии. После  армии  работал  в  леспромхозе на  трелевочном  тракторе до  пенсии. Во  время  работы  получил четыре  травмы, в том  числе  травму  позвоночника, сейчас инвалид  2 группы. Заработал  кучу  грамот от государства. После  смерти  жены живет со мной. После смерти моего мужа, мама, Корчуганова Мария Тимофеевна,  тоже жила со мной, дожила она до  99 лет.   Сама я в школу пошла в 1947  году. Закончив  школу,  пошла  учиться   в  Горно-алтайское медучилище. Замуж  вышла за студента-  медика, и всю  жизнь  проработали по  специальности. Первые  десять лет,  с 1962 года работали в Каратарбокском  леспромхозе, фельдшерами.  В 1973  году  переехали  в  Ыныргу, где до  самой  пенсии работали в фельдшерско-акушерском  пункте. Надо отметить, что мне и моему  мужу, Чичканову  Данилу Федоровичу, достались самые  тяжелые  времена работы. Бездорожье, без  транспорта, без  какой либо  связи. Помещения  кое-как  приспособленные, требующие капитального  ремонта, который всегда делали  сами. Сами же занимались заготовкой дров, для  отопления. Одним словом, условия для жизни  были  тяжелые. Не было  достаточно продуктов, одежды детям. Что бы как-то кормить семью, держали личное подсобное хозяйство, которое  требовало  ухода и заготовку корма. А при нашей работе, это  не так просто было совмещать. Работа отнимала  много времени, а семья и хозяйство потом. Одежду детям шили сами, а что бы одеть детей к школе, или мужу для работы купить костюм, ездили в Барнаул в отпуск, там и старались приобрести все.

Вместе с мужем воспитали двоих детей. Сейчас у меня пятеро внуков, две правнучки.

Чичканова  Людмила Николаевна и  ее брат, Тантыбаров Юрий  Николаевич , относятся к категории «Дети войны», проживают  в Ынырге, являются почетными жителями села.

Воспоминание  Чичкановой  Людмилы  Николаевны, жительницы села Ынырги,   записала библиотекарь Ыныргинской  библиотеки  им. Бахмутова В.Г. – Станкевич С.В.