« Павел  Васильевич  Кучияк – первооткрыватель творчества Николая Улагашевича Улагашева».

Павлу   Васильевичу  Кучияку  принадлежит  заслуга « открытия»  замечательного  сказителя  Николая  Улагашева.    В  1937  году  вместе  с  московской  фольклористкой  А.Гарф, совершая  поездку  по  Алтаю  по  сбору  народных  сказок,  произошла  встреча  Кучияка с  Н. Улагашевым.    Добрая  людская  молва привела их на отдаленную  колхозную  ферму, расположенную  в  верховьях  Сары-Кокши.  Там  они  увидели  слепого  старика,  который  сидел  под  вековым  кедром и  плел  ременные узды.  Вокруг  старика  на  мягкой   зеленой  траве  лежали  дети  и  слушали  сказки .  Это  был  известный   на  Алтае   сказитель  Николай  Улагашев.  А. Гарф  эту встречу  описала так :  «  Однажды летним  вечером  приехали  мы  на  лесную  поляну.  Там  под  мохнатым  кедром  на  берегу  ручья  сидел  перед   небольшим костром- дымокуром  могучий  старик.  Широкие  плечи,  седая  борода,  белое  лицо,  большие  белые  руки.  Он  разминал  и  шил  нарезанные  узкими  полосками  куски  сыромятной  кожи,  шорничал.   Это  был  знаменитый  на  Алтае  кайчи  Николай  Улагашев, слепой  сказитель  « Алып- Манаша». Все услышанное  от сказителя Павел Васильевич   Кучияк  смог  записать, только  когда мы вернулись в Ойрот-Туру», то есть дней двадцать  спустя».

В дальнейшем  творческое содружество   Кучияка и Улагашева  оказало  благотворное   влияние  на  литературную  деятельность  каждого  из  них. Но, прежде чем  подробно  освещать  это творческое  содружество, надо отметить, что П.В. Кучияк был не только  собирателем  произведений  народного  творчества. Он   и  сам  был  незаурядным  сказителем  и  виртуозным  исполнителем  алтайского  кая.  Павел  Васильевич внук  знаменитых на Алтае  сказителей —  дедушки  Шонкора-Сокола  и  бабушки  Барга. Он  и  сам  умел  петь  сказания.  Кучияк  свободно  владел  искусством  горлового  двухголосного  пения  с произведением  слов.  Утверждают, что  никто в Горном Алтае не знал  и не понимал так  глубоко  героический  эпос, как  Кучик.   И поэтому, Павел Васильевич,  бережно и любовно  работает  над  народными  сказками.  Его  отличительной  чертой,  как и  Улагашева,  является  великолепное  знание  сказки в  различных  ее  вариантах и  умение  отобрать  самое  типическое  «составить» одну, наиболее интересную по  образам  и  краскам, сказку  без  утраты  ею  подлинно  народной  непосредственности и свежести.

От  Н.У. Улагашева, П.В .Кучияк  и другие  алтайские фольклористы  записали  многочисленные сказания, изданные в 1939-1947 годах  в восьми  различных  сборниках на алтайском и русском  языках, в их числе « Алып- Манаш», «Малчи-Мерген», « Алтай-Буучай».

Улагашев   знал тридцать две поэмы и более сотни сказок. Хранил в памяти легенды и предания, песни, пословицы   и поговорки  своего  народа, складывал свои  стихотворения.

Анализируя   художественное  мастерство  знаменитого  кайчи,  П.В. Кучияк  отмечает  ,  что  в  сказаниях  Н. Улагашева  и  в  его  исполнительском   искусстве   раскрылась  личность  самого  сказителя  как  творца  художественного  слова .  Из  нескольких  вариантов  одного  и  того  же  сказания,  вбирая  в  одно  целое   самое  лучшее, он  создает  настоящий   « золотой  слиток»  народной  поэзии. Но  не в  одном   этом  отличительная  черта  сказителя.   «  Улагашев  не  только  обогащает,  освежает  содержание  героических  сказок, — пишет  Кучияк, — он вносит  очень  много  нового и в их  исполнение.  Так, до  него  кайчи при  исполнении  сказок  почти  не  пользовались  песнями.  Он же, в  наиболее драматических  местах  той  или  иной  сказки  часто  прибегает  к  вставным  лирическим  песням.  Сильный  и  чистый  голос,  драматический  талант,  высокое  поэтическое  чутье – все  это  придает  его  сказкам  непередаваемое  обаяние  , силу».  П.В. Кучияк,  особо   отмечает  момент, когда  Улагашев, при исполнении  героического  эпоса  « Алып-Манаш»,  неожиданно  переходя  от  горлового  пения  на  обычное, чистым  женским  голосом  пропел  замечательную  по  своему  лиризму  и  образности  песню  Кумужек- Ару – жены богатыря.  Такое  сочетание  двух  видов  пения  усилило  драматизм  сказания, силу  его  художественного  воздействия  на  слушателей.  Своеобразным  было   и  то,  что  сказитель,  прежде  чем  приступить к  основному  содержанию, обращался  к  своему  музыкальному  инструменту-  топшуру, а  затем  к  герою  сказания- богатырю.  Как  бы  извиняясь  перед  богатырем  , он  говорил, что  подвиги  его  хочет  воспеть не  по  своей  воле, а по просьбе  народа. Закончив  исполнение  и отложив  инструмент , он  снова  обращался  к  богатырю  с  пожеланием ему  мирной жизни, с просьбой не тревожить его, сказителя, ни в снах, ни на яву.

Может быть, эта вера  кайчи  в  реальность  сказки  и  ее  героев  и  придает  Улагашеву  такую  силу  воздействия  на  слушателя, такое   неотразимое обаяние…»

Неграмотный  певец-кайчи  пел  сказания, пользуясь  определенным  набором  фраз,  хорошо  известными  формулами  и  эпитетами.  Но  каждый  раз  певец  импровизировал  вновь  и  вновь  на  основную  тему.  Так  же  творил  и  Кучияк , но  свои  импровизации  он  мог  записывать.  И  записывал он  наилучшие  варианты.  И  всякий  раз  отбор  был  настолько  убедителен, что  даже  Улагашев,  весьма  придирчивый  исполнитель,  не  прощавший  ошибок,  оставался  доволен  записями,  сделанными  Кучияком  по  памяти.

Благодаря  Кучияку  творчество  Улагашева  как  сказителя  и  поэта  стало  популярным  и  за  пределами  Горного  Алтая.  Отмечая  заслуги  Кучияка  в  области  фольклора,  А.Коптелов  писал: «  Он  первый  познакомил  русского  читателя  с  героическим  эпосом  скотоводов  и  охотников  Алтая.  Он  открыл  перед  нами  богатейшую  сокровищницу  народной  мудрости.  И  если  бы  он  даже  не  написал  ни  одной  строчки, имя  его  и  при      этом   осталось  бы  навсегда  в  истории  развития  культуры  народов  Алтая».

Когда  Улагашев  переехал  в город, П.В. Кучияк, стал  его  частым  гостем.  Он  приходил  к  нему  с  толстой  тетрадью и садился  записывать  былины. Но, в  отличии  от  других  сказителей  , старик пел  быстро  и  записывать  текст  за  ним  почти  невозможно, тем  более, что он  не любил, когда  его  останавливали и  Кучияк  записывал  только  содержание, а  иногда, заслушавшись, совсем  забывал о  карандаше.  Позднее,  дома, он  воспроизводил  всю  былину, шел  к  сказителю  и  читал.  Улагашев  слушал,  где  было  нужно —  вносил  поправки.  Так  было  записано  семь  былин.  Все  они  вошли  в  книги  Н.Улагашева,  изданные   на  алтайском и русском  языках.

Судя по письмам  Кучияка, он  иногда  заполнял  пробелы  эпизодами  из  вариантов  сказаний,  слышанных  от  своей  бабушки.  Использовались  и  другие  варианты. В  этом  состояла  обработка  записи, порой  далекой  от  точности:  записывать за  Н. Улагашевым  было трудно.

« У  Улагашева  сказки  всегда  содержат  много  песен.  Если  эти  сказки  записаны  другими  лицами , все  равно  они  записывают  прозой, и  порой  неудачные  записи, поэтому   я  в  корне  обрабатываю  их, при    этом  согласую  с  товарищем  Улагашевым.  В  сказках, обработанных  мною,  почти  ничего  не  остается  от  записи,  потому  что  записыватели    многих  слов  Улагашева  не  понимают  его  тубаларский  язык.

В  алтайском  языке  шесть диалектов.  Улагашев  говорил  на язеке  племени  туба.

Надо отметить, П.В. Кучияк, соблюдая  некие  идеологические  установки, будучи  секретарем  Н. Улагашева, не  просто записывал   сказания  и  делал их  подстрочные переводы  на  русский – он  «очищал»  оригиналы  сказаний  от  диалектизмов.  И  получались  произведения  не  туба-кижи, а  произведения  алтай- кижи, которых  представлял  П.В. Кучияк.    Выходит  так, что сказаний  на  родном  диалекте кайчи, просто  нигде  нет!  Те  тексты,  звучащие  из  уст  Улагашева,   теряли  свою  смысловую  основу   еще  при  переводе  и  обработке  сказаний. Таким  образом, оправдывая  такую  ситуцию,  надо указать, что  записи  Кучияка  не  являются  записями  этнографа. Они  записаны  литератором.

Записи  сказаний  Улагашева  сделанные  П.В. Кучияком,  вошли  в  девятитомное  издание  алтайского  героического  эпоса  «  Алтай-  баатырлар», когда  обоих  этих  мастеров  -кайчи и  писателя- не  было в  живых. У Н.У. Улагашева  была  любимая  сказка « Юч- Кыс»( Три девицы). П.В. Кучияк записал  эту  сказку  и  на  ее основе  создал  феерическую  пьесу . В  спектакле , П.В. Кучияк исполнял  роль  кайчи, под песню  которого  поднимался  занавес.

Увлеченные  возможностью  прославить  слепого  кайчи,  А.Гарф с  Кучияком  написали  об  Улагашеве  очерк, который  был  опубликован в  « Литературной  газете»

Благодаря  хлопотам П.В. Кучияка,  31.01.1939 года Улагашев  Указом  Президиума  Верховного  Совета  СССР  был  награжден  орденом « Знак  Почета»- такое  случилось  на  Алтае  впервые-  награждение  кайчи.

В  журнале « Сибирские  Огни», 1939, №2, вышел  очерк  П. Кучияка и Коптелова А.  «Николай  Улагашев, певец  Ойротии».

Кучияк писал в  апреле 1939 года из  Ойрот –Туры А.Л.Коптелову: ..» Анкету  для  него  я  заполнил, автобиографию  его  написал  и три  карточки  отправил  в  адрес  правления  ССП  СССР.  Деньги  ему  на  дорогу  пришлют из  Москвы.  Я  с  ним,  видимо,  не  смогу  поехать – работы  выше  головы.  У  меня  сейчас  народу  полный  дом.  Улагашев  со своей  внучкой … Сказки  Улагашева  записывают  другие  люди, но  литературно  править , наверное, буду я , только, нескоро». « Он  у  меня  живет  как  отец.  Областные  организации не  могут   найти  ему  квартиру  и  создать  условия…».

На основе  этой записи, можно судить, что  отношения  Кучияка  и Улагашева были  больше  чем  творческие.

Своеобразный  творческий  сплав  фольклора  и  индивидуального    авторского  начала, содружество  двух  одаренных  людей  дали  возможность   алтайской  сказки  получить  широкую  известность.

Талантливые сыны  Алтая  оставили  большой  след  в  истории  и  культуре  своего  народа.

Прошло  много лет,  как  нет  с  нами  П.В.  Кучияка,  Н.У. Улагашева, а  значение их  творчества  становятся  все  ярче  и  весомее.

 

П.В. Кучияк, « Воспоминания . Дневники. Письма», 1979.

З.С. Казагачева «Зарождение  алтайской  литературы»,1972.

 

Материал  подготовила библиотекарь  Ыныргинской  библиотеки – Станкевич С.В.